27.67 31.46
Онлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT Group - Фото
Завершено
Інтерв'ю

13.

04

Онлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT Group

13 апреля в 12:00 в Пресс-центре "ЛигаБизнесИнформ" (Киев, ул. Парково-Сырецкая, 23) состоялось онлайн – интервью с Вадимом Поляковым, соучредителем инвестиционно-консалтинговой группы BPT Group.

Обсудили крах офшорного бизнеса, или как забрать деньги из Прибалтики.

     

Тема сегодняшнего разговора как-то обошла стороной украинскую новостную повестку. Речь о недавнем банкротстве одного из крупнейших банков Латвии – ABLV, который пошел по пути самоликвидации из-за того, что органы надзора Министерства финансов США заподозрили его в организации отмывания денег.

Как это касается Украины? ABLV был непростым банком – его клиентская база на две трети состояла из нерезидентов. То есть банк активно работал с иностранным бизнесом, в том числе и украинским.

О закате офшорного бизнеса

- Для начала вопрос к Вадиму: чем Прибалтика привлекает иностранцев? Зачем предприниматели из разных стран мира массово открывают счета именно в латвийских банках?

- Добрый день. Для начала хочу заметить, что не совсем корректно использовать по отношению к ABLV термин "банкротство". Это исключительно успешный бизнес-проект, финансовое состояние банка на момент принятия решения о самоликвидации было более чем удовлетворительным. Банкротства, как такового не было. Было скорее политическое решение.

Почему именно латвийские банки столь широко были задействованы в операциях международных бизнес-структур? Это связано не со льготным налоговым режимом в Латвии, а с тем, что примерно с середины 90-х годов латвийская банковская система ориентировалась на обслуживание финансовых потоков из стран СНГ. Особенность банковского законодательства Латвии заключается в том, что она позволяет открывать банковские счета в том числе и нерезидентам. Это не уникальная черта – похожую ситуацию мы видели, например, в Чехии, Швейцарии, Люксембурге и на Кипре.

В итоге за 20 лет Латвия создала систему с великолепным сервисом – такого качественного операционного обслуживания в мире лично я нигде не видел. С этой точки зрения очень жаль, что мы лишаемся подобных преимуществ.

Латвийские банки специализировались – и зарабатывали – именно на этом. В ABLV даже не две трети, а 90% клиентов были нерезидентами. Важно понимать, что они работали при этом в других юрисдикциях, то есть в Латвии налоги не платили.

- После скандала с ABLV латвийские органы надзора заговорили о том, что местным банкам придется изменить свои бизнес-модели и отказаться от работы с нерезидентами. В зону особого внимания попало еще 10 финучреждений. Насколько радикальными будут эти изменения? Как это затронет компании, которые привыкли там работать – им придется уйти из страны?

- Банковская система Латвии изменится принципиально, ее ждет основательная реструктуризация. С точки зрения бизнеса вопрос "уходить или нет" вообще не стоит. Уходить однозначно придется. Усугубляет ситуацию то, что недавно в Латвии был принят новый закон, направленный на борьбу с отмыванием средств, добытых преступным путем. Появилось такое понятие как "shell company" - деятельность всех компаний, с признаками офшорности на территории страны будет запрещена.

- Что это за признаки?

- Это, например, компании, которые не ведут отчетность, не платят налоги, не имеют постоянного офиса или действующего филиала в стране регистрации. Под запрет попадают практически все офшорные компании, которые до сих пор работали в Латвии и имели счета в местных банках.

- Насколько это заденет украинский бизнес, который работал в стране?

- Настолько критично, что в пору говорить о том, что для наших предпринимателей офшорный бизнес в том виде, в котором он существовал последние 20 лет, прекратил свое существование.

- Речь только о Европе?

- Пока да. Но если смотреть более долгосрочно, то для наших граждан, которые использовали офшоры, это означает, что нужно менять всю модель ведения бизнеса. Изменения наметились не сегодня и не вчера. Раскрытие информации о бизнесе, бенефициарах, подтверждение источника получения средств, автоматический обмен данными между странами – все это вещи, которые постепенно выходят на первый план в течение последних пяти лет.

- "Менять модель бизнеса" что это значит на практике?

- Это значит, что собственникам нужно уже сейчас принять решение, где конкретно они будут платить налоги и какие. Должна поменяться сама логика: налоговое планирование – это уже не инструмент, который позволяет не платить налогов вообще. Оно позволяет законными методами посредством преимуществ законодательства той или иной страны сократить налоговую нагрузку. Не более того.

О "деле" ABLV Bank

- Почему ситуация достигла апогея именно сейчаc? О том, что ABLV банк может быть замешан в некой теневой деятельности украинский Нацбанк предупреждал еще в 2016 году НБУ, когда включил его (плюс еще один латвийский Regionala investiciju banka и эстонский Versobank) в число небезопасных с точки зрения рисковых операций.

- Имея огромный опыт работы с ABLV, мы могли видеть, как меняются требования банка относительно раскрытия информации по бенефициарам, подтверждению транзакций и т.п. То есть банк всегда очень четко следовал указаниям своего регулятора. Он был точно не хуже (а с точки зрения бизнеса – даже намного лучше), чем другие банки в Латвии.

- Но все-таки, как получилось, что фундаментальные изменения назрели только когда в дело вмешался Минфин США? Выходит, что это не совсем природный процесс.

- Очень не хотелось бы уклоняться в сторону политики. Но факт есть факт – обвинения американцев есть, хотя доказательств нам пока не предоставили. Что за этим стоит – трудно сказать. Со стороны США есть довольно важная, на мой взгляд, позиция: Прибалтика традиционно выполняла роль регионального финансового центра для стран СНГ. Вводя санкции по отношению к российским компаниям, Штаты не могли не понимать, что их эффективность будет низкой до тех пор, пока рядом находится такой вот финансовый кластер, который обслуживает очень большие потоки со стороны России.

- Банк мог доказать свою невиновность, учитывая такую околополитическую конъюнктуру?

- Безусловно, это всего лишь предположения. Что происходит за кулисами – неизвестно. Но действительно, банку было бы трудно что-то доказать. Поэтому его акционеры и решились на самоликвидацию – так они хотя бы самостоятельно могли управлять процессом.

- Процедура самоликвидации как-то принципиально отличается от обычного банкротства и принудительного выведения банка с рынка?

- С точки зрения самой процедуры разницы никакой нет. Единственное принципиальное отличие: когда банк выводят с рынка по решению регулятора, ему назначают внешнего управляющего, которые курирует ликвидацию. В случае с ABLV акционеры занимаются всем сами. И здесь возникает еще одно важное расхождение: собственники банка заинтересованы в том, чтобы сохранить как можно больше денег, то есть они хотят провести ликвидацию как можно дешевле. У стороннего ликвидатора такой мотивации нет – ему нужно ликвидировать банк, причем быстро. Поэтому продать определенный актив с дисконтом 10% или 20% –  для него это не так важно, как для акционера банка.

- Если говорить с точки зрения вкладчика – какова процедура в Латвии? Как формируются очереди кредиторов, как устроена система гарантирования вкладов?

- Крупные вкладчики участвуют в ликвидации банка как кредиторы. Все, у кого в банке было менее 100 тыс. евро получают возмещения в рамках системы гарантирования вкладов. Но это не обязательно государственные деньги – в случае с ABLV банк сам аккумулировал средства, перечислил их регулятору, а тот назначил своего агента на выплату компенсаций. Это Citadel Bank.

О проблемах вкладчиков

- В Citadel Bank, кстати, заявляли, что, по их оценкам, часть вкладов ABLV останется невостребованной – почему?

- Забрать деньги из банка-банкрота можно только при условии наличия счета в другом финучреждении. Это обязательное требование, которое можно считать основным препятствием для нерезидентов, которые хотят вернуть свои средства. Причем получатель денег и вкладчик должны быть одним и тем же лицом – нельзя получить возмещение, например, на директора компании или на какое-то третье лицо.

- В чем сложность открыть счет в другом латвийском банке, если они до сих пор лояльно относились к нерезидентам?

- Времена изменились – сейчас вообще в Европе очень трудно найти банк, который, во-первых, согласился бы открыть счет офшорной компании, у которой нет отчетности и непрозрачна структура собственности, и, во-вторых, принял бы деньги из ABLV Bank.

- Почему?

- Банки стараются держаться подальше от этой истории, чтобы подозрение не пало и на них. Никто не знает какие конкретно клиенты могли вызвать интерес органов надзора. Поэтому у компаний, которые обслуживались в ABLV возникает еще одна проблема – им приходится заниматься подготовкой отчетности даже в случаях, когда законодательство этого не требует. Просто взять и перечислить крупную сумму денег из ABLV банка в другой европейский банк, не поясняя, откуда эти средства взялись, невозможно.

- Как компании, которая не вела отчетности, объяснить происхождение средств?

- Аудит, бухгалтерский отчет, документы подтверждающие транзакции – договора, контракты, инвойсы. Это огромная работа, требующая много времени и ресурсов. Без этого не обойтись: наш опыт ликвидации других банков показывает, что без доказательств происхождения средств вывести средства свыше гарантированных 100 тыс. не получится. В чем, будем говорить откровенно, заинтересованы как регулятор, так и акционеры банка-банкрота. А клиенты остаются один на один со своими проблемами.

- Можно дать какую-то предварительную оценку по невостребованным счетам в ABLV – сколько компаний, какие суммы?

- Пока рано – выплаты только начались. Но часть вкладов однозначно останутся невостребованными – это правда. Таким компаниям придется действовать нестандартными путями.

- Какими?

- Выплата основной суммы не всегда проходит строго в рамках закона – здесь можно в частном порядке согласовать свои действия с акционерами банка, которые курируют ликвидацию. Например, нами с партнерами разработана система "клуба кредиторов" – это структура, которая объединяет разных вкладчиков. И чем крупнее этот клуб, тем весомее его слово в процедуре ликвидации – они могут выкупать за счет своих вкладов в банке наиболее качественные активы и тем самым удовлетворять свои кредиторские требования.

- То есть речь идет о взаимозачете обязательств?

- Да, здесь возможны разные варианты: взаимозачет, передача активов на баланс кредитора. Раз банк должен нам деньги, мы получаем их любыми законными способами и в любой удовлетворяющей нас форме.

- Насколько это длительный процесс? Как быстро в вашем кейсе с ABLV вы рассчитываете вернуть деньги клиентов?

- "Клуб кредиторов" создается на долгосрочную перспективу. Возврат средств начнется только после утверждения плана ликвидации и перечня активов, которые могут пойти на удовлетворение требований вкладчиков.

- Но, если говорить чисто о ваших функциях, в чем они заключаются, кроме организации разрозненных вкладчиков в один пул?

- Мы помогаем в возврате не только основной суммы, но и консультируем по поводу выплаты гарантированных 100 тыс. евро. Это по большей части техническая работа юридического характера: какие документы нужно подать, как их оформить, если возникают проблемы с открытием счета – как изменить структуру компании. Например, мы убираем со структуры собственности номинальных директоров и акционеров и вводим туда реальных людей. То есть помогаем компаниям стать прозрачными и в таком виде прийти в банк.

- В системе гарантирования Латвии участвуют и юрлица – какие у них есть особенности в плане получения возмещений?

- Процедурных особенностей и исключений нет. Единственный важный момент – в законодательства Латвии при выплате возмещений преимуществом обладают компании малого и среднего бизнеса. Это еще одна услуга, которую мы оказываем нашим клиентам – структурировать их бизнес так, чтобы они подходили под критерии МСБ по латвийским законам и тем самым получили определенные преференции.

Об украинском интересе в Латвии

- Компании из каких юрисдикций сейчас работают с вами по кейсу ABLV?

- Абсолютно разные юрисдикции. Гонконг, Белиз, Сейшелы, Великобритания, Кипр.

- А если говорить о резидентстве их бенефициаров?

- Преимущественно украинцы.

- Сколько денег в среднем компания с украинским собственником держала в ABLV?

- От миллиона до пяти. Были, конечно, и крупные клиенты, но большая часть именно в этом диапазоне.

- Это в евро?

- Не только, большая часть даже в долларах. Проблем с долларами больше – евро многие успели вывести еще до начала этой ситуации с банком.

- Смоделируем ситуацию: компания с украинскими «корнями» рискует потерять деньги в ABLV, она обращается к вам – что вы ей советуете прежде всего, есть ли универсальный алгоритм действий?

- В усложненных кейсах всегда приходится действовать индивидуально. У нас было несколько случаев, когда мы даже отказывали клиентам в сотрудничестве. Руководствовались, в том числе, законами о противодействии легализации незаконно полученных средств – если человек не может даже нам подтвердить, что его бизнес имеет под собой реальную основу, ему нет смысла пытаться доказать это банку.

Но большинство наших клиентов попали в такую ситуацию по недоразумению. У них есть реальный бизнес, реальные бенефициары, просто законодательство юрисдикции, где такая компания регистрировалась, не требовало регулярного ведения отчетности. И они ее не вели вовсе или относились к этому халатно. Сейчас в отчетности возникла острая необходимость. И при наличии выписок из банка и договоров с контрагентами мы помогаем все восстанавливать. Плюс на основании восстановленной отчетности получаем для клиента аудиторское заключение.

- Каков у вас процент успешных "проектов"? Много ли случаев, когда несмотря на все усилия счет в банке для получения денег из ABLV открыть все-таки не удается?

- Не будем лицемерить, такие случаи бывают, открыть счет – это очень сложная задача. Это может быть связано со структурой компании, со страной ее юрисдикции, с личностью бенефициара, который не всегда хочет раскрывать всю информацию о себе. С не до конца прозрачными компаниями, которые не готовы честно нарисовать всю схему своего бизнеса, включая собственников и контрагентов, банк работать обычно не хочет.

- Сколько у вас сейчас клиентов?

- Я не готов обсуждать количественные показатели…

- Но, если чисто для понимания порядка цифр – это сотни, десятки…?

- Нет, с сотнями дел мы бы не справились. Мы адекватно оцениваем свои силы, выбираем кейсы, которые нам интересны и стараемся не браться за дела, которые мы не сможем завершить. Заниматься всем подряд нет смысла.

- Как вы оцениваете потенциал каждого конкретного дела? Есть же разные случаи – как вы определяете, что за дело таки стоит браться?

- Мы задаем клиенту практически те же вопросы, что ему задал бы банк. Процедуру общения в таком формате мы представляем хорошо – счетов открыли не одну сотню. Человек описывает нам свой бизнес, и мы в процессе такой диагностики уже принимаем решение, можем ли мы ему помочь или нет. Наша главная задача – перевести компанию из разряда потенциально неблагонадежных в разряд уважаемых клиентов. А это не всегда реально.

- В каких странах Европы такой компании проще всего открыть счет в банке? Возможно, не Латвия, а та же Эстония?

- Латвийские банки вообще не хотят принимать деньги из ABLV. Без шансов. И открыть счет на офшорную компанию в Латвии невозможно. Остальная Прибалтика – тоже точно нет. Все остальные юрисдикции – это уже индивидуальный вопрос. Но, разумеется, в конкретном банке у нас должны быть контакты, чтобы иметь представление о том, как он оценивает документы компании перед тем, как они попадут в комплаенс. Это дает возможность исправить недочеты, потому что решение банковского комплаенса обжалованию не подлежит.

Об офшорах и Украине

- Хорошо, стандартные офшоры уходят в прошлое, но куда денутся все те финансовые потоки, которые традиционно обслуживались в них?

- Потоки никуда не денутся, но они трансформируются. Офшоры отмирают, да, но проблемы, которые они помогали решать, никуда не делись. Поэтому бизнесу придется уйти из офшоров и прибалтийских банков в "стандартную" Европу с обычными бизнес-моделями финучреждений и прозрачными подходами к ведению бизнеса. То есть мы регистрируем компанию не в откровенно офшорных зонах, а в Венгрии, Словакии, Польше или Чехии.

- То есть происходит переориентация с офшоров на низконалоговые зоны?

- Это не такие уж низконалоговые зоны. Но действительно сама логика поведения бизнеса меняется с "как бы вообще не платить налогов" на "как снизить налоговую нагрузку". Для этого придется менять структуру компаний на европейскую. А это значит открытая информация об акционерах, директорах и бизнесе в целом.

- А что будет с остальным миром – есть Белиз, Виргинские острова, Панама…

- У меня встречный вопрос: почему до сих пор с этими юрисдикциями никто ничего не сделал? Если звезды зажигают, значит это кому-то нужно. Но вообще это большое заблуждение думать, что в этих юрисдикциях ничего не происходит. Виргинские острова, например, были одними из первых, кто ужесточил требования по раскрытию информации о бенефициарах. Это было еще лет пять назад. То есть формально они выполняют требования тех же Штатов и ЕС.

Конечно, "классические" офшоры продолжат существовать. Но меняется сам принцип: раньше офшоры были абсолютно конфиденциальным инструментом. А сейчас – какая разница, где у тебя зарегистрирована компания, если ты все равно ведешь прозрачную деятельность?

- Разница между Венгрией и Багамами все же ощущается.

- Безусловно, на первых порах будет существовать "красная линия" – водораздел – меду офшорными деньгами и Европой. Из офшоров вы сможете работать с Африкой, Азией, возможно, Латинской Америкой. Но на пути в ЕС будет стоять очень жесткий фильтр в виде финмониторинга и закона по борьбе с легализацией доходов. Деньги с "серых" зон будут настолько жестко контролировать, что в какой-то момент дешевле будет зарегистрироваться в Европе, чем каждый раз тратиться на подтверждение происхождения средств.

- Украина тоже готовится ужесточить законодательство, связанное с движением "серого капитала", речь о проекте BEPS – как вы считаете, мы готовы к этому?

- Нет. Определенные должностные лица говорят, что у нас в уже в 2019 году будет автоматический обмен налоговой информацией, но я в это не верю. Для этого нужен целый комплекс законодательных изменений, понимания которых в правительстве и парламенте еще просто нет.

ПОЛЕЗНЫЕ ДАННЫЕ: BEPS (Base Erosion and Profit Shifting) – план действий, разработанный Организацией экономического сотрудничества и развития, по противодействию размыванию налогооблагаемой базы и выводу прибыли из-под налогообложения. План состоит из 15 шагов, минимальный стандарт для каждой страны – участницы ОЭСР – выполнение 4 из 15 пунктов. Украина взяла на себя обязательство выполнить программу-минимум. В мае 2017-го Минфин представил дорожную карту по реализации плана в Украине.  

- Что вы имеете в виду?

- Например, 25 мая этого года в действие вступает Директива ЕС об обработке персональных данных. Она регламентирует обмен информацией, в том числе налоговой. То есть мы не сможем внедрить автоматический обмен, пока не имплементируем эту директиву, потому что она предусматривает гарантии сохранности и неприкосновенности этих данных, обеспечение срока хранения. В ней прямо написано, что страны, которые не выполняют требования директивы, не могут обмениваться налоговой информацией от членов Евросоюза.

Но даже если бы не это, есть ряд вопросов без ответов. Кто получает эту информацию? У нас нет такого органа или подразделения – для этого нужен закон или хотя бы подзаконный акт. Как он будет взаимодействовать с другими органами, распоряжаясь данными? Механизма нет. Как интерпретировать информацию, что самое главное? Мы получим информацию, что человек за рубежом владеет бизнесом и есть подозрение, что он не платит налоги в Украине, но никак не сможем ее применить. Для этого нужно законодательство о контролируемых компаниях. Без этих базовых вещей автоматический обмен информацией нам "не страшен". А сколько времени пройдет, чтобы мы приняли все эти законы – сказать трудно.  

- Как за последние годы – имею в виду с 90-х через нулевые с бурным ростом и кризисами – поменялись потребности нашего бизнеса, который работает через иностранные компании? Что будет дальше?

- Базовые вопросы, которые решают наши компании через другие юрисдикции не изменились. Но поменялась конечная цель: люди поняли, что полностью от налогов уклониться невозможно, что их нужно платить. И они готовы это делать.

Второй момент – наши бизнесмены пытаются легализовать себя в цивилизованном сообществе. Потому что просто с мешком денег ты сегодня никуда не уедешь. Их нельзя положить на счет в банке, на них не купишь недвижимость. И это не может не радовать – бизнес становится более прозрачным, а его собственники хотят быть более понятными для Европы. Мы им стараемся в этом помогать.

Онлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT GroupОнлайн-интервью Вадима Полякова, инвестгруппа BPT Group
Фото: Архив Пресс-центра Liga
Роздрукувати:
Надіслати:
Всі заходи Всі заходи
Замовити захід